Духовные писатели о мире и войне

Материал иллюстрирует фотография из диорамы «Прорыв блокады Ленинграда», авторы: Гариков Ю., Молтенинов К., Кабачек Л., Котик Б., Кутузов Н., Савостьянов Ф. и Селезнев В. (из открытых источников интернета).

Ф. М. Достоевский: «Нет выше идеи, как пожертвовать собственной жизнью, отстаивая своих братьев и своё отечество или даже просто отстаивая интересы своего отечества.

Без великодушной идеи человечество жить не может, и даже подозреваю, что человечество именно поэтому и любит войну, чтобы участвовать в великодушной идее.

Кто унывает во время войны? Напротив, ободряются, у всех поднят дух и не слышно об обыкновенной апатии или скуке, как в мирное время. А потом, когда война кончится, как любят вспоминать о ней, даже в случае поражения.

Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него является цинизм, равнодушие, скука, и много-много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела.

Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, – главное, к богатству и капиталу. Честь, человеколюбие, самопожертвование ещё уважаются, ещё ценятся, стоят высоко после войны (1853 ÷ 1856 г. г.), но чем дальше продолжается мир – все эти прекрасные, великодушные вещи бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают всё. Остаётся под конец одно лишь лицемерие – лицемерие чести, самопожертвования, долга, так что пожалуй их ещё будут продолжать уважать, несмотря на весь цинизм, но только лишь на красных словах, для формы. Настоящей чести не будет, а останутся формулы. Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупление чувства. Наслаждения не утончаются, а грубеют. Грубое богатство не может наслаждаться великодушием, требует наслаждений более скромных, более близких к делу, то есть прямейшему удовлетворению плоти. Сластолюбие вызывает сладострастие, а сладострастие – всегда жестокость. Нельзя отрицать главного факта: социальный перевес во время долгого мира всегда под конец переходит к грубому богатству.

Наука и искусство именно развиваются всегда в первый период после войны. Война их обновляет, освежает, вызывает крепить мысль и даёт толчок. Если бы не было на свете войны, искусство бы зачахло окончательно. Все лучшие идеи искусства даны войной, борьбой.

Христианство в высшем, нравственном смысле отвергает войны и требует братолюбия. Но стоит ли теперь перековывать мечи на орала? Теперешний мир всегда и везде хуже войны, до того хуже, что даже безнравственно становится под конец его поддерживать: нечего ценить, нечего сохранять, совестно и пошло сохранять. Богатство, грубость наслаждений порождает лень, а лень порождает рабов. В период мира укореняется трусливость и бесчестность. Человек по [падшей] природе своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству и отлично про себя это знает; вот почему он так и жаждет войны и так любит войну: он чувствует в ней лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы, заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей. Человеколюбие всегда более развивается лишь на поле битвы. Это даже странный факт, что война менее обозляет, чем мир. Вспомните, ненавидели ли мы французов и англичан во время Крымской кампании? Мы интересовались их мнением о нашей храбрости, ласкали их пленных; наши солдаты и офицеры выходили на аванпосты во время перемирий и чуть не обнимались с врагами, даже пили водку вместе. Россия читала про это с наслаждением в газетах, что не мешало, однако же, великолепно драться. Развивался рыцарский дух. Кто не знает закона, по которому после войны все как будто бы воскресают силами. Экономические силы страны возбуждаются в десять раз, как будто грозовая туча пролилась обильным дождём над иссохшею почвой. Пострадавшим от войны сейчас же и все помогают, тогда как во время мира целые области могут вымирать с голоду, прежде чем мы почешемся, или дадим три целковых.

Какие ни пишите законы, неравенство людей не уничтожится. Единственное лекарство – война, моментальное, но отрадное для народа. Война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства. Война равняет всех во время боя и мирит господина и раба в самом высшем проявлении человеческого достоинства – в жертве жизнью за общее дело, за всех, за отечество.

Во время войны наступает полное равенство героизма. Пролитая кровь важная вещь. Взаимный подвиг великодушия порождает самую твёрдую связь неравенств и сословий. Помещик и мужик, сражаясь вместе в двенадцатом [1812] году, были ближе друг к другу, чем у себя в деревне, в мирной усадьбе. Война есть повод массе уважать себя, а потому народ и любит войну; он слагает про войну песни, он долго потом заслушивается легенд и рассказов о ней… Война в наше время [1876] необходима; без войны провалился бы мир, обратился бы в некую слизь.» (Дневник писателя: избранные главы. – СПб., 2016.)

Невозможно не согласиться с доводами о духовном значении войны для человека и народа нашего великого писателя. Но необходимо кратко сказать о причинах и мотивах возникновения войн в прошлом.

С древности основными мотивами войн в мире были: захват земель и порабощение народов, распространение господства какой-либо религии; захват территорий, богатых драгоценными металлами, полезными ископаемыми, экономический империализм, идеологическое и политическое соперничество.

При рассмотрении истории войн в мире после Рождества Христова напрашиваются свидетельства Промысла Божия о человеке: наказание христианских народов Европы путём нападения на них и порабощения их сменяющих одна другую волнами степных кочевников – гуннов, аваров, монголов, татар, турок с V-го по XV века.

В погоне за золотом приверженцы Римской Церкви завоевали Центральную и Южную Америки, Африку, часть Юго-Восточной Азии.

Ещё в XIX веке войны в Европе имели благородный характер. Противники видели друг друга в лицо. Они не назывались врагами, а назывались неприятелями. Когда Наполеон Бонопарт в результате шести часового боя вынудил русских к отступлению от с. Бородино, отходящие русские войска не преследовались французами. Во время пребывания французских войск в Москве была достигнута взаимная договорённость не начинать боевых действий без предупреждения. Когда французские войска стали покидать Россию, армия Кутузова следовала за ними, но не ставила задачи разгрома неприятельской армии.

Войны XX века в Европе приняли подлый характер: дальние артиллерийские обстрелы, бомбардировки с воздуха, с самолётов, применение танков и пулемётов, удушающих газов; место мужества в честном бою заняли жестокость и беспощадность, ненависть к врагу, окопная тоска от того, что враг не виден, неизвестность того, откуда придёт смерть. Европейская, как и всякая другая цивилизация, многолика и в войнах XX века она показала своё звериное лицо.

В битве у Лейпцига России и других стран с армиями Наполеона участвовало 500 тыс. человек. За шесть часов Бородинского сражения общие потери личного состава с обеих сторон превысили 50 тыс. человек. Жертвами обеих мировых войн XX века стали более 100 млн. человек.

Вот мнение о войне нашего современника прот. Димитрия Смирнова: «Война – самый тяжёлый кошмар, который можно вообразить. Убийство, голод, множество болезней и испытаний, потеря жилья, разлука родственников – и, тем не менее, эти дни помнятся участниками как святые. С годами память о них не только не исчезает – проходит время, и те немногие ветераны… всё полнее начинают теми днями жить. Обычная жизнь, которая сейчас проходит перед ними, становится призрачной, а то время, когда они переживали войну, наоборот, очень выпукло встаёт перед ними, и, живя в настоящем, они душой обращаются к этим трудным дням прошедшим… При всех ужасах войны, при всей ужасной несправедливости, горя, смерти человек, наоборот, как-то воспаряет душой и эти страшные годы видит совсем иначе, потому что больше никуда, ни до, ни после, он не клал «душу [жизнь] за други своя». Это великое переживание… Благодать Божия помогала этим людям, независимо от того, насколько они были церковны… Наверное, во время боёв, бомбёжек, ранений, болезней каждый не раз вспоминал Бога, и благодать Божия его укрепляла. Переживание Царствия Божия, пришедшего в силе к этим людям среди страданий, помогло им выжить и придало огромный смысл их жизни… Многие стали иначе смотреть на атеистическую пропаганду, которая, особенно в довоенный период, таким сплошным потоком лилась в глаза и уши, что людям было страшно приблизиться к храму. Как и всё в нашей жизни, восприятие войны антиномично. Война действительно кошмар, и лучше бы ей никогда не повторяться. А с другой стороны, война есть возможность человеку проявить себя… Война даёт возможность, испытав всё горе и страдание, вкусив всю подлость, грязь, которую она несёт с собой, проявиться и самому высокому подвигу, который невозможен в мирное время в такой высокой степени и столь многих людях. Война, которая попускается Богом, несёт в себе возможность человеку проявиться с наилучшей стороны, она часто пробуждает всё лучшее в человеке, всё благородное, делает человека человеком, хотя проявляет и звериное, и иного делает зверем. На фоне страданий, этой тьмы, которая опутывает людей чёрной тучей ненависти, злобы, подвиг людей становится ещё более заметен, эти звёзды начинают сиять ярче. И конечно, всякое прикосновение к этим испытаниям показывает, что они благотворно действуют на душу» (Проповеди. Кн. 12. – М., 2013).

Война – всегда результат сребролюбия, гордости, зависти, ненависти, властолюбия. Война идёт постоянно на всех уровнях жизни людей: на семейном, общественно-политическом, военном, экономическом, идеологическом. Генералы существуют для того, чтобы воевать или быть готовыми к войне. Мир не может обойтись без войны, потому что человек не может избавиться от страстей. Нападающий всегда неправ. Поскольку «Бог не в силе, а в правде», нападающий часто проигрывает войну или подвергается осуждению, проклятию.

Война не является абсолютным злом, ибо часто зло сопровождается добром. «Мир лежит во зле», поэтому войны неизбежны.

Некоторые скажут, что лучше, чтобы их не было. Но мы не знаем по-настоящему, что для нас лучше, зато это знает Бог.

Иеросхимонах Селафиил (Шадрин), клирик Свято-Успенского кафедрального собора Трифонова монастыря